Конецкий

Я уж и забыл, какая наваристая у Конецкого проза.

ПСС болталось в открытых вкладках около месяца - какую-то цитату искал, а потом почитывал время от времени кусочки из предпредпоследнего тома, всё время удивляясь их разрозненности. Пока наконец не увидел, что главы почему-то идут задом наперёд. А когда сообразил, то начал читать сначала, и залип. Про рейс в Антарктику. И в первый раз подумал, какая наваристая у Конецкого проза. Как он буквально про любое место - угол Ленинградского переулка, якорную стоянку на богом забытом острове в Тихом океане, травинку в чистом поле - вдруг вываливает на читателя тонну совершенно неожиданной информации. И Пушкин тут мимо проходил, причём по любовным делам, и Шеклтон тут свою экспедицию спасал, и война была - не далёкая и ушедшая, а горячая и близкая - руку протяни. Плюс вываливает миллион каких-то бытовых подробностей, переживаний и ассоциаций.

Потом пошёл читать Вчерашние заботы и вспомнил снова. Уже не знаю, кто у кого научился этому приёму - он у Данелии или Данелия у него - кидать из сильнейшей трагедии в невероятно смешную комедию. И обратно. И снова пересыпая повествование воспоминаниями, фактами, словарными статьями, чёртом в ступе. И - на удивление - такая чересполосица не надоедает и не раздражает, а наоборот - увлекает! Хочется хлебать этот наваристый борщ ложкой ещё и ещё.